Эволюция (evo_lutio) wrote,
Эволюция
evo_lutio

Categories:

История про дурака

Обещала рассказать, как с помощью векторов разбираются нерыбьи истории.

Но начнем с истории попроще.

Вот фрагмент из одного художественного произведения, который я увидела в ленте, почему-то под замком.

У автора этого блога много интересных примеров в блоге из классики.

На первый взгляд в этой истории есть недотепа-онегин и золушка.

На второй взгляд может показаться, что этот онегин не так уж прост, а вот золушка - типичная рапунцель.

Но если вы знаете про векторы, то вы можете разобрать эту историю иначе и увидеть ее суть.

Обратите внимание, где колпачки на героине, а где маска жертвы на авторе (лирическом герое).

Обратите внимание, почему он сначала рассказывает от третьего лица, а потом признается, что речь о первом лице.

Проанализируйте это все и вы увидите векторы косяков и сливов, которые показывают, на чьей стороне поле в ситуации, кто растит свою фигуру, а кто уменьшает.

Анатолий Каменский, «Дурак», 1910

"Это было лет тридцать тому назад. Я, уже в чине поручика, служил в М-ском полку на Кавказе. Дело было осенью. Я выхлопотал двухнедельный отпуск и поехал "лечиться" в Кисловодск. Ну, вы знаете, от чего там лечатся - от скуки и безделья, но, я вам скажу, теми же средствами. В первые два дня я перезнакомился почти со всем обществом и тут же сошелся с одним офицером, Тепляковым. Он был так же молод, как и я, такого же сложения, но совсем другого темперамента. Робкий, скромный, застенчивый, он держался как-то в стороне от других. С утра он уходил в горы и только к вечеру возвращался. На концертах, которые изредка давались в зале ресторации, Тепляков обыкновенно стоял где-нибудь в уголке, никогда не аплодировал и вообще старался не возбуждать к себе внимания. Встречались мы с ним довольно часто, за кружкой пива, но говорили мало, да и он казался мне не особенно далеким.

И вот в один прекрасный вечер я увидал его вместе с одной из дам, за которой я сам, признаться, немного волочился. Если бы вы знали, милостивые государи, что это была за женщина! Высокого роста, с дивным станом, гибкая и стройная как серна, брюнетка со жгучими глазами, которые пронизывали вас насквозь.
( Свернуть )

Она всегда была окружена толпой поклонников. Звали ее Лили - в глаза и за глаза, и она, в свою очередь, называла всех по именам, переделывая их на французский лад. О ней ходили самые разнообразные слухи. Одни говорили, что она разведенная жена, другие - что любовница какого-то посланника, у которого раньше служила в гувернантках, третьи - что она поет где-то в опере, и прочее. Наверняка же не знал никто даже ее фамилии. Держала она себя очень свободно, одевалась оригинально, в яркие, кричащие цвета, что к ней замечательно шло. Однако среди ее обожателей никто не мог похвастаться чем-нибудь более существенным, нежели обыкновенное, полудружеское-полушутливое рукопожатие. Конечно, пытались прохаживаться и насчет горцев-проводников, но, как я узнал, она всегда ездила в горы одна, бесстрашно носилась по кручам, как ветер, и возвращалась, измученная усталостью. И я думаю, что слухи о горцах были местью неудовлетворенных исканий.

Так вот с какою женщиною я увидал моего молчаливого знакомца Теплякова. Они говорили, по-видимому, только что познакомившись. Это было заметно по тому нескрываемому любопытству, с которым Лили расспрашивала свою новую жертву. А что это была жертва, я ни минуты не сомневался.

Тепляков застенчиво, как и всегда, с мягкой и словно виноватой улыбкой отвечал на вопросы, сдержанно и учтиво смеялся над ее остротами - а эти остроты всегда бывали метки и злы. О, эта женщина отличалась змеиным умом. Этот ум и кокетливая недоступность, это умение ехидно посмеяться, а потом приласкать, эта страсть огорошить человека резким и холодным словом и сейчас же вслед за этим показать откуда-то издали кусочек сладкой надежды - эти черты делали мужчин покорными ягнятами. Я не слыхал, о чем беседовали Тепляков с Лили, но был убежден, что этот разговор не пройдет ему даром.

Так и случилось. С этого вечера я почти не видал их отдельно друг от друга. Он ходил за ней, как верная собака, а ее, по-видимому, трогало и забавляло его поклонение. Впрочем, когда он был около нее вместе с другими, она была с ним сурова, почти пренебрежительна. Но зато, когда они оставались вдвоем, многие из нас с завистью следили за ними, и дорого бы дал каждый за одну ее улыбку, обращенную к Теплякову и вызывавшую на его щеках яркую краску.

Потом они стали ездить в горы и возвращались, как будто прячась от других, почти всегда в карьер на взмыленных лошадях. Впрочем, на их лицах еще ничего нельзя было прочитать, кроме усталости. И вот как-то раз я подметил растерянное выражение на лице Теплякова, а Лили в этот вечер была особенно весела и болтлива, окружила себя нами и смеялась так, что самые нелюдимые из мужчин подошли поближе и прислушивались в сторонке.

Зато на другой день Лили вернулась задолго до сумерек, и одна. Рассерженная, недовольная, она ушла к себе и не показывалась целый вечер. А Тепляков приехал через час и нервно обошел все закоулки, словно кого-то разыскивая.

Это возбудило мое любопытство. Я взял Теплякова под руку, мы походили вместе. Он все не мог успокоиться, а потом, за пивом, неожиданно разговорился, объявил, что питает ко мне доверие... И вот что я узнал.

Весь этот день Лили вела себя ужасно странно - то не смотрела подолгу ему в глаза, а то вдруг так обжигала, что ему становилось жутко. Поминутно она заставляла Теплякова слезать с лошади и снимать себя, находила все какие-то поэтические уголки, в которых ей хотелось отдохнуть от езды, жаловалась даже на нездоровье. Тепляков, конечно, так и принимал все за чистую монету. Он осторожно поддерживал ее под руку, а когда она прижималась к нему и почти клала ему на плечо свою голову, краснел как девушка и не знал, что делать... Словом, он поступал далеко не так, как поступили бы, например, вы, господа, на его месте.

Ну, мне почти уже нечего рассказывать вам. В одном укромном уголке, между двумя отвесными скалами, Лили вдруг делается дурно на лошади. Тепляков едет рядом и волей-неволей обхватывает ее за талию. Она почти падает, закрывает глаза и шепчет: "Снимите меня... я умру... скорей". Молодой человек, растерявшись, бережно снимает ее с лошади и кладет на землю. Ее руки беспомощно падают вдоль тела, она почти не дышит. Потом она, полузакрыв глаза, протягивает к нему руки, обвивает его шею, а он стоит перед ней на коленях, молча, неподвижно, и смотрит на нее, выпучив глаза... Эта картина длится больше минуты. И вдруг Лили вскакивает с места, кричит: "Дурак!", легче перышка вспрыгивает на лошадь и с распущенными волосами мчится во весь дух, оставив нашего молодца в состоянии одеревенения.

Надеюсь, вы хорошо понимаете, милостивые государи, почему я не привел этого случая при дамах? Они бы выцарапали мне глаза. Теперь открою вам, господа, секрет. Дело прошлое, искупленное долгими годами и... грехами. Тепляковым был я сам, а подобные случаи о себе как-то не рассказываются... Ну-с, что же еще? На другое утро я уехал из Кисловодска, чувствуя себя опозоренным на всю жизнь... Но жизнь переменчива, милостивые государи, и вы, я думаю, не сомневаетесь в смелости и находчивости вашего покорного слуги в некоторых случаях... А? Не правда ли? Ха-ха-ха!"



Tags: Границы, Классика, Поле
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Письмо: "Нет никакой чертовой девушки"

    В этом письме автор не рапан, с потенциалом, поэтому интересней будет векторы разобрать. Но и сложней. Я пока вам наводящие вопросы буду задавать,…

  • Про ковид и Фому

    Наверное кто-то вспомнил уже детскую классику на злобу дня, но я не видела. Что с настройками у лирического героя? Сергей Михалков Фома В…

  • Письмо: "В коридоре стоны и черные пакеты"

    Вот комментатор написала письмо про "косяк". Друзья, когда с вами происходит беда и вас охватывает страх, не нужно думать, что это…

  • 68 comments
"Он ходил за ней, как верная собака, а ее, по-видимому, трогало и забавляло его поклонение. Впрочем, когда он был около нее вместе с другими, она была с ним сурова, почти пренебрежительна".

Здесь, возможно, на герое маска жертвы, он такой преданный, ласковый, верный, а его обижают. А на героине колпачок недоверчивого волчонка, которого можно "завоевать" добротой и преданностью.
История рассказывается от третьего лица, поскольку автор как бы пытается рассказать историю объективно, но за время рассказа настолько упивается своим образом, что его решето прорывает и он признается в том, что это о нем.

За время рассказа колпачок в буквальном смысле недолюбленной Бедняши на героине растет и несмотря на то, что автор рассказывает про некий косяк (игнорировал желание дамы сблизиться, видимо это маска жертвы собственной деревянности) сам рассказчик на данный момент явно имеет вектор слива, обращенный в прошлое.
Погодите, маска жертвы — это всегда претензия к партнеру, чаще всего за абьюз какой-то.

А у вас "маска жертвы собственной деревянности" — это через задницу названное что?
Подумала, что герой сетует на свою тормознутость и обвиняет ее, а он получается жертва самого себя.
Сейчас вижу, что ерунду написала.

evo_lutio

1 month ago

___tais

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

___tais

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

taushana

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

taushana

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

arisu117

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

arisu117

1 month ago

ivan3452

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

in_vite

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

in_vite

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

arisu117

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

ivan3452

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

in_vite

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

" Лили расспрашивала свою новую жертву"
Автор прямо называет себя жертвой, как будто Лили вызывает симпатию намеренно и из злого умысла

" Весь этот день Лили вела себя ужасно странно - то не смотрела подолгу ему в глаза, а то вдруг так обжигала, что ему становилось жутко. "
Здесь колпачок — что она специально обжигает, и, может быть, маска жертвы одновременно — что Лили делает автору "жутко"
Колпачок — "специально обжигает". Вы не описали колпачок на ней.

И еще, друзья, просто назвать колпачок или маску — мало. Надо еще написать к какому глупому поведению или глупому позиционированию в поле это приводит.

igurova2018

1 month ago

evo_lutio

1 month ago

rebelsystem

1 month ago

"Обратите внимание, почему он сначала рассказывает от третьего лица, а потом признается, что речь о первом лице"

Герой разделяет себя-молодого и себя-нынешнего

"Он был так же молод, как и я, такого же сложения, но совсем другого темперамента. Робкий, скромный, застенчивый, он держался как-то в стороне от других"

Причем себя-молодого он не то чтобы стесняется, но описывает не очень

"Тепляков застенчиво, как и всегда, с мягкой и словно виноватой улыбкой отвечал на вопросы, сдержанно и учтиво смеялся "
" да и он казался мне не особенно далеким"

А он — нынешний конечно совсем уже другой

"Но жизнь переменчива, милостивые государи, и вы, я думаю, не сомневаетесь в смелости и находчивости вашего покорного слуги в некоторых случаях... А? Не правда ли? Ха-ха-ха"

zheniac

June 9 2021, 10:35:54 UTC 1 month ago Edited:  June 9 2021, 10:36:26 UTC

Будь эта история и правда в третьем лице, это, наверное, и было бы о онегине — недотепе и золушке, либо о онегине-шланге и рапунцели.

Но это история автора о самом себе.

"Лили расспрашивала свою новую жертву. А что это была жертва, я ни минуты не сомневался."
"эти остроты всегда бывали метки и злы. О, эта женщина отличалась змеиным умом. Этот ум и кокетливая недоступность, это умение ехидно посмеяться, а потом приласкать, эта страсть огорошить человека резким и холодным словом и сейчас же вслед за этим показать откуда-то издали кусочек сладкой надежды - эти черты делали мужчин покорными ягнятами. Я не слыхал, о чем беседовали Тепляков с Лили, но был убежден, что этот разговор не пройдет ему даром"

"Он ходил за ней, как верная собака, а ее, по-видимому, трогало и забавляло его поклонение. Впрочем, когда он был около нее вместе с другими, она была с ним сурова, почти пренебрежительна. Но зато, когда они оставались вдвоем, многие из нас с завистью следили за ними, и дорого бы дал каждый за одну ее улыбку, обращенную к Теплякову и вызывавшую на его щеках яркую краску"

Это о себе он "ходил, как верная собака". Это с ним она была сурова и пренебрежительна.
Тут, наверное, на герое маска жертвы — какой он хороший, мягкий, учтивый и преданный, а над ним издеваются.

А она — змея, которую трогает и забавляет поклонение "жертвы". Это ее колпачок, ядовитая женщина со змеиным умом — женская вариация недолюбленного волчонка.
Даже если бы история была в третьем лице, все равно она была бы о другом.

Но так как автор говорит о себе, значит все сочувствие к герою — маска жертвы, а описания, как девушка тянулась к нему, но сопротивлялась из вредности — колпачок на ней.

Понятно это, друзья?

arisu117

June 9 2021, 10:30:22 UTC 1 month ago Edited:  June 9 2021, 10:32:13 UTC

"Это было заметно по тому нескрываемому любопытству, с которым Лили расспрашивала свою новую жертву. А что это была жертва, я ни минуты не сомневался."

Наверное, это и есть маска жертвы на лирическом герое. У Лили "меткие и злые" остроты, "змеиный ум", "кокетливая недоступность, умение ехидно посмеяться, а потом приласкать, страсть огорошить... и показать кусочек сладкой надежды". Он рисует ее охотницей со злым сердцем, у которой страсть к манипуляциям и что-то вроде кровожадной короны. Мол, она любит вызвать к себе страсть и чтобы мужчина от этой страсти к ней мучился.

"Надеюсь, вы хорошо понимаете, милостивые государи, почему я не привел этого случая при дамах? Они бы выцарапали мне глаза."

А здесь, наверное, колпачок, который он надел на Лили и других женщин. Он зацепился за мысль, что его бездействие тогда оскорбило, задело, возможно даже унизило ее, что он нанес бездействием вред, который женщины и сама Лили не могли бы ему простить и вообще выцарапали бы глаза.

arisu117

June 9 2021, 10:44:32 UTC 1 month ago Edited:  June 9 2021, 10:45:15 UTC

Из-за первой установки герой может держаться надменно или прохладно, то есть косячить в общении, обвиваться ЗВ. Он там себя рисует "преданной собакой", которая таскалась за Лили. Ему это унизительно, он пишет об этом, как девушка-плюс. И в будущем он может так же видеть свое унижение в похожих ситуациях и косячить.

Из-за второй установки он не только не может закрыть и забыть историю, которая много лет как кончилась, но и может стремиться к компенсации некоей обиды, которую якобы нанес. То есть выходит, что женщина либо играет с ним, и он защищает границы, либо хочет его, и он как бы ее жестоко отвергает. И потом цепляется за мысль, что ранил и отверг, и стремится компенсировать мимо границ, то есть здесь тенденция к сливу.

evo_lutio

June 9 2021, 10:52:50 UTC 1 month ago Edited:  June 9 2021, 10:55:15 UTC

Да, все верно.

Надел на всех женщин колпачки, что они оскорбляются, когда к ним не пристают.

Как корона на молодом кавказском пареньке с рынка, который всем вслед цокает и считает, что девушки этого ждут.

Понятно, какой тут слив?
«Рассерженная, недовольная, она ушла к себе и не показывалась целый вечер»
«жаловалась даже на нездоровье. Тепляков, конечно, так и принимал все за чистую монету»

Возможно, в ситуации с поездкой в горы переплетены векторы слива и косяка.

С одной стороны, на героине колпачок Бедняши: она так надеялась на шаги Теплякова, намекала ему в поездке на это всеми возможными способами, а он, дурак, ничего не понял, был с ней слишком холоден, можно сказать, ранил ее.

С другой стороны, на герое маска жертвы: Лили жалуется на нездоровье, говорит, что сейчас умрет, а потом легко вспрыгивает на лошадь и уезжает, то есть он-то ей верил, а она его обманула.
Все-таки маска жертвы — не в том, что обманула с припадком.

У вас пока сумбурно получается, друзья.

А вы должны увидеть сплетение ходов.

Вот маска жертвы — поэтому герой косячит.

Теперь колпачок на другом — поэтому герой сливается.

Дальше опять маска жертвы — герой опять косячит.

Вот так последовательно петля за петлей и вяжется черное поле.

Причем только так. Всегда так.

И у вас тоже, если появляется черное поле в каком-то ресурсе.

common_man

June 9 2021, 16:41:58 UTC 1 month ago Edited:  June 9 2021, 16:45:09 UTC

В кульминации с припадком векторы косяка и слива переплетены.

На героине колпачок, что на из-за своей гордости не знает, как открыть ему свои чувства и поэтому идет на какие-то ухищрения, чтобы охомутать его. Из-за этого колпачка он сливается: ловит каждое ее движение и слово, приписывая им несуществующие смыслы.

Но и на нем маска жертвы, он якобы уже претерпел от ее манипулиций и злых острот и теперь-то его дешевыми фокусами не провести. Поэтому когда у нее, по всем признакам, случается припадок, он вместо того, чтобы помочь, пялится на нее, разинув рот.

evo_lutio

1 month ago

  • 68 comments

Comments for this post were locked by the author

Recent Posts from This Journal

  • Письмо: "Нет никакой чертовой девушки"

    В этом письме автор не рапан, с потенциалом, поэтому интересней будет векторы разобрать. Но и сложней. Я пока вам наводящие вопросы буду задавать,…

  • Про ковид и Фому

    Наверное кто-то вспомнил уже детскую классику на злобу дня, но я не видела. Что с настройками у лирического героя? Сергей Михалков Фома В…

  • Письмо: "В коридоре стоны и черные пакеты"

    Вот комментатор написала письмо про "косяк". Друзья, когда с вами происходит беда и вас охватывает страх, не нужно думать, что это…