Эволюция (evo_lutio) wrote,
Эволюция
evo_lutio

Секрет эмпатии

Многие заметили в последнем письме, что у штурманов напрочь отсутствует эмпатия.

Все загадки и неожиданные повороты в письмах всегда связаны с отсутствием эмпатии.

Он был так счастлив и вдруг исчез. Не иначе как его украли инопланетяне. Ведь не мог же он спрятаться сам после такого счастья?

Загадки такие решаются просто. Он не был счастлив. Это было счастье штурмана, спроецированное на другого из-за ужасных границ и игнорирования чужой субъектности.

Партнеры штурманов всегда сбегают. Иногда прямо со свадьбы через окно как в "Женитьбе" Гоголя.

Почему-то при разборе этой пьесы принято критиковать Подколесина, главного героя за то, что все время мечется и сомневается.

Но центральный персонаж там Кочкарев, его приятель-штурман, который считает, что надо осчастливить глупышу, игнорируя его волю. Отсутствие выбора - это тоже воля. Волен человек сомневаться и колебаться, если выбор не кажется ему очевидным. Давить на человека нельзя. Сомнений и страхов от этого у него появится больше, а не меньше.

А штурман окажется дураком как Кочкарев, с которого в конце пьесы с грохотом слетела корона.

Но друг-штурман - это не такая беда, как штурман-любовница. Такие не просто в дурах остаются, еще и раздавленные своей упавшей короной.

Для штурманов партнер - это просто "матч", какая-то функция, связанная с ними.

Как бы ни был влюблен штурман, как бы его ни рвало от любви, это страх потери свой функции, кажущейся жизненно важной. О живом человеке речи не идет. На его реальное отношение наплевать. Сочувствия к нему никакого, понимания ноль.

Любовь принято относить к чему-то духовному, поскольку считается, что любя другого, человек преодолевает свой эгоизм.

Но большинство людей, любя, эгоизм свой только множат. Теперь они и другого считают частью себя, не то что своим рабом, а неодушевленной частью. Даже когда они готовы ему служить - это как служение своему желудку. Желудок просит еды и вы готовы его кормить, чтобы не испытывать страданий. Живого человека на месте партнера не только не появляется, с ростом такой любви второй кажется все более и более неживым, на него проецируется все больше и больше собственных желаний. Все, к чему удается его принудить, считается согласием.

Обратите внимание, что такое страсть женщины-штурмана. Из последнего письма:

"Поцелуй был по его инициативе, а затем прикосновения, объятия так сорвали башню, что через 20 минут меня несло домой с целью поскорее заняться с ним сексом. Собственно тогда всё состоялось, да так, что показалось, что до него я и не сексом вовсе занималась. Меня поплавило. Капитально. Некоторое время он не достигал оргазма, говорил что это ок и ему надо ко мне привыкнуть. Через пару недель ситуация разрешилась и сейчас всё с этим окей. Инициирует секс достаточно часто, изобретателен и даже поддерживает мои фантазии с шибари"

Ее несло домой с целью заняться с ним сексом. А где был в это время он? Летел за ней воздушным шариком как Пятачок за Винни? Находился у нее в кармане как палевый хомячок? Она перекинула его через седло как джигит украденную красотку? Будь это мужчина, синие чулки возмутились бы такому абьюзу: "Объятия так сорвали мне башню, что через 20 минут меня несло домой с целью заняться с ней сексом". Насильник! Мужчина многими доярками по умолчанию считается предметом, всегда готовым к сексу. Хотя это женщина физиологически доступна для сексуального акта всегда, а мужчина нет, совсем нет, скорей наоборот. Даже если он согласен, совсем не факт, что он физически готов, а если физически готов, совсем не факт, что может испытать от этого удовольствие. Но это такие мелочи для эгоцентрика, в мире которого есть только он, а все остальные - его функции.

Очень важно штурману донести до всех, как капитально ее поплавило, как ей было хорошо. Все за нее рады. Парню было никак, но под щипцами он говорил, что все нормально и обещал к ней привыкнуть. И дальше, как многие заметили, она перечисляет достоинства своей новой функции: инициирует достаточно часто, изобретателен и даже поддерживает ее фантазии о шибари. Годный.

А это ведь изнасилование с использование своего гендерного преимущества. Отказаться от секса с близкой женщиной не всякий мужчина может, многим это сделать сложней, чем женщине отказаться от секса с начальником (если это не последнее рабочее место в ее городе). Давление на мужскую самооценку - это такой же запрещенный прием, как и другие манипуляции властью.

Но приводит это к тому, что онегины, которые боятся отказаться при небольшом нежелании, насилуют себя, доходят до отвращения и начинают скрываться.

Доярки, хоть раз обратите внимание, насколько вы противны, когда вас "поплавило капитально", а он вас не хочет.

Представьте в красках его отношение к вам, не объекта, а субъекта. Не его инертные движения под вашими щипцами, а его чувства. Вот эту вот его неловкость, стыд, жалость, мучительные попытки как-нибудь собраться и механически вас удовлетворить, отвлекаясь на приятные мысли. Избыточное либидо вызывает брезгливость у человека, на которого оно направлено, если он не может ответить симметрично, но считает себя должным. Вот если бы он мог, как это умеют печорины, спокойно и даже с некоторым удовольствием сказать "я тебя не хочу", брезгливости не было бы. Но большинство онегиных испытывают именно брезгливость пополам с жалостью, когда вынуждены удовлетворять огнедышащие женские тела. Станьте вы уже хоть немного застенчивы, девушки, перестаньте навязывать свое либидо. Ваша застенчивость - лучший афродизиак. По крайней мере для онегиных, которые долго раскачиваются и с трудом отказывают женщинам. С застенчивой женщиной онегину намного проще разогреться и сформировать твердое намерение вместо магнолии.

Застенчивость появляется сама собой, если вы чувствуете желание, но не уверены, насколько оно взаимно и уместно.

Человека с минимальной эмпатией не может "поплавить" по отношению к прохладному человеку.

Как может плавить от поцелуев, если другой делает это без удовольствия? Надо либо вообразить, что он счастлив, либо вообще не обращать внимания на его состояние, упиваться только собой. В любом случае это категорический отказ от эмпатии, отсутствие самой установки на интерес к чувствам другого. К его телу интерес есть, а к его чувствам нет.

Отсутствие обратной связи мешает отдаваться потоку в любви, если это отсутствие замечать.

Поэтому многие эгоцентрики с такой охотой надевают корону. А чтобы равнодушный партнер кайф не ломал!

В короне второй как субъект исчезает, остается лишь собственное грандиозное Я, ничего не мешает получать наслаждение от воображаемой взаимности. (Мешает время от времени, голосок разума пробивается, но растущая корона его все время глушит).

Человек, который видит в другом отдельного человека, никогда не наденет корону. У него и мысли не будет закрыть глаза и заткнуть уши, чтобы не замечать обратную связь. Он хочет видеть зорче и слышать четче, ему очень важно, что чувствует другой. Он с ним взаимодействует, а не со своей проекцией.

Штурмана интересует только он сам. Второй должен как-то подтянуться, "подпилить" себя, привыкнуть, втянуться, адаптироваться и начать соответствовать тому, чего штурман хочет.

Понимаете, друзья, насколько штурманство связано с эгоцентризмом?

Локус контроля у партнера: он - источник удовольствий. Фокус - на себе, на своих наслаждениях.

Вижу цель, не вижу препятствий. Если препятствия лезут в глаза, надо еще подрастить корону и опять не видеть препятствий.

А эмпатия появляется, когда вы переносите фокус на партнера - что ему нравится, чего он хочет, чему он рад. А локус контроля помещаете внутрь себя - сами о себе заботитесь и пытаетесь сделать приятно другому, учитывая его волю.

Фокус и локус - это то, чем человек может управлять! В отличие от потока, на который человек почти не влияет, и от воли, небольшой запас которой во время стрессов иссякает, фокус внимания человек может помещать куда хочет, и локус контроля может сознательно смещать внутрь себя. В любом состоянии, даже в плохом.

Получается поменять фокус и локус местами? Эмпатия появляется от этого?

Tags: Баги, Границы, Эмпатия
Subscribe
  • 10 comments
  • 10 comments

Comments for this post were locked by the author